Бетон, гравировка и более 350 лет родства: как потомок поставил памятник дальним предкам в лесу под Шенкурском

Обычно генеалогический туризм — это поездка на родину предков, чтобы постоять у покосившейся церкви или крыльца уцелевшего дома, найти полустертую фамилию на сельском погосте или получить выписку в местном архиве. Герой очередной статьи из цикла про путешествия «Назад к предкам» Евгений Чернов пошел дальше: он не искал памятник — он его поставил

В 1665 году в деревне Остафьевская (Евстафьевская, Горка тож, Горка) Важского уезда Верховажской четверти Попонаволоцкой волости жили предки Черновых. Три с половиной века спустя их потомок Евгений не просто восстановил родословную до первой ревизии, но и отыскал в лесах Архангельской области место, где стояла изба его

. Ныне там — брутальный бетонный куб с гравировкой по нержавеющей стали, координаты на картах и QR-код, ведущий на страницу Familio. Почему Интернет не вечен, сколько стоит памятник фамилии, если делать его своими руками, и зачем ставить знак в месте, где уже полвека только лес, — в нашей статье.

Цифровая хрупкость: почему Интернет — не вечный архив

Каждый, кто серьезно занимается генеалогией, знает: архивы — это только половина дела. Вторая половина — сохранить найденное.

По Шенкурскому уезду, особенно между Шенкурском и Вельском, сохранилось множество архивных источников: исповедные и метрические книги 1780–1915 годов, Перепись населения 1897 года, ревизские сказки до 1719 года, Ландратская книга 1717 года, Переписная книга 1665 года. В Вельском районном архиве для Попонаволоцкого сельсовета Евгений вместе с Надеждой Романовой добыл фотографии похозяйственных книг 1930-х годов. Наш герой много лет оцифровывает документы Попонаволоцкого прихода и к настоящему времени уже проиндексировал ряд источников, благодаря чему на Familio появилась внушительная серия справочников от 1717 до 1942 года с шагом примерно в 20–25 лет.

«Приятно видеть, что люди этими справочниками пользуются: почти каждый месяц находятся новые девятиюродные братья и десятиюродные тети, пополняется древо».

Сервис Familio дал важный инструмент — привязку событий к карте. В древе Евгения около 20 тысяч персон, и в разделе «Биография» он указывает архивные шифры для каждого человека. Это значит, что любой, кто ищет те же приходы или волости, может подсмотреть источники. Риск потенциального цифрового забвения подтолкнул его к размышлениям и решительным действиям.

Двадцать лет назад казалось, что Интернет решит все проблемы генеалога по сохранению собранного родословия.

Но даже самые надежные цифровые архивы хрупки. Сайты закрываются, исследования ушедших коллег пока читаются через сервисы веб-архивации, сохранится ли это в дальнейшем — неизвестно, а мессенджеры не предназначены для хранения.

«Обидно за работы тех людей, которых уже нет. Они вложили силы, время и деньги в расшифровку рукописей XVII–XVIII веков, а теперь их находки висят на волоске от забвения. В Интернете я наследил так, что теперь любой интересующийся Попонаволоцким приходом наверняка через обычный поисковый запрос найдет своих предков до 1717, а то и до 1665 года. Мало оставить след в Сети — нужно оставить его на земле».

Так родился проект памятника деревне и фамилии Черновых. И, как часто бывает в генеалогии, в итоге это стало историей не только о прошлом, но и о живых людях.

Точка на карте: как вычислить деревню, которой нет

Фамилия Евгения далеко не уникальна: в разных местах встречались и Черновы, и Черных, и Чёрные. Но он знает деревню, где жили предки по мужской линии в 1665 году.

Оставалось определить ее точное местоположение, ведь она исчезла с карт примерно к 1960 году. В Переписи 1897 года Евстафьевская еще есть, в похозяйственных книгах 1942-го значится как «Горка», а на современных спутниковых снимках — просто лес.

Старые карты Шуберта, Стрельбицкого, а также Атлас Архангельской епархии давали лишь общее представление: Березницкая, Остафьевская, Козминская (Орлово) расположены рядом, но точных координат не было.

Помог десятиюродный брат Александр Клавдиевич Минин — бывший глава муниципального образования. Он по справочникам, где указаны расстояния до школы, церкви и волостного правления, вычислил положение деревни: от д. Остафьевской, которую позднее именовали как Евстафьевскую, до уездного города 63 версты, до волостной управы — 3, до церкви — 3, до школы — 3, до становой квартиры (полицейского участка) — 38 верст. Сопоставляя аналогичные сведения о соседних деревнях, положение которых на местности известно, определили локацию. Позднее и местные жители подтвердили, что деревня была именно здесь. Затем Евгений заглянул на Кадастровую карту Росреестра, сверился с Генпланом поселения и Правилами землепользования и застройки — все они открыты на сайте Федеральной государственной информационной системы территориального планирования. Посоветовался с местными жителями, в том числе с бывшим главой муниципального образования Попонаволоцкое. Явных препятствий для установки памятного знака Евгений не нашел.

«Формально у земли сельхозназначение, но фактически это тайга, которую никто не использует. И деревни уже давно нет — это сильно упростило вопрос. Спутниковые, вероятно, весенние снимки Яндекса помогли разглядеть старую дорогу. На летних снимках — уже только лес».

Архитектура без компромиссов: бетон, сталь и QR-код

Архитектурная форма — «Бетонный куб» — придумалась сама собой: брутально, просто в исполнении, вандалоустойчиво, нет нагрузки и нечему ломаться.  Колебания были только относительно текста: можно было приклеить к стенке

пенопластовые буквы «д. Остафьевская», а после застывания бетона растворить пенопласт ацетоном — получились бы вдавленные буквы. Но и текста хотелось больше, и буквы могли отвалиться в процессе заливки, так что выбор пал на гравировку по нержавеющей стали толщиной 3 мм, глубиной 1 мм.

Для заказа стальной таблички Евгений обращался в три цеха. Выбрал тот, где предложили бюджетное решение, активнее переписывались и прислали фото образцов.

«Можно было взять 2 мм и гравировку 0,35 мм, но я решил: делаем на совесть. На табличке — название деревни, годы ее существования и QR-код. Он ведет на страницу пра(9)деда Степана Евсеевича Черных на Familio».

Так памятник стал мостиком между физическим местом и цифровым архивом. Капсулу времени закладывать не стали, чтобы не провоцировать вандалов.

Родня, стройка и знакомство в лесу

Любопытный поворот случился уже перед поездкой. Стало известно, что Евгения в Паcьве будет поджидать Сергей Андреевич Некрасов. Отцу Евгения он приходится восьмиюродным братом. Герой с ним познакомился на Familio, ранее они не подозревали о существовании друг друга. Интересно, что с С.А. Некрасовым, как и с А.К. Мининым, у Черновых несколько пересечений в древе, поэтому родственниками они приходятся друг другу сразу по нескольким линиям.

Сергей Андреевич старше Евгения на 30 лет, начал собирать сведения о предках раньше, но тогда архивы еще не были доступны онлайн, поэтому продвинуться далеко ему не удалось. По справочникам, появившимся на Familio благодаря индексации Евгения, С.А. Некрасов углубил свою родословную на десять поколений, а в похозяйственных книгах Попонаволоцкого сельсовета узнал почерк своего деда. Очень тепло при встрече обсудили совместное увлечение, со старшими родственниками смотрели школьные фотографии, вспоминали учителей и одноклассников.

С установкой памятника помогла родня — особенно Владимир Петрович Неведомский, у которого оказалась целая производственная база: автомобиль с прицепом, карьер гравия, инструмент и опыт строителя. Опалубку сколотили на месте. Денег почти не потратили — купили только мешок цемента, фиброволокно, пластификатор и гидрофобизатор.

Фундамент решили делать без излишеств. Глубина промерзания в тех краях — 2,2 м, рыть на такую глубину не было смысла. Место — на пригорке, так что с

решили не бороться: просто высыпали на траву два ведра гравия, а к нижней части куба прикрепили песчано-полимерную тротуарную плитку 50×50 см. Внутрь, на высоте 5–6 см от дна, уложили арматурную сетку из стальных прутьев диаметром 6 мм.

Рис. 2–3. Кадры строительства. Семейный архив Е. Чернова

Стальную табличку крепили на подпорках, в процессе заливки выравнивали ее по горизонтали, подкладывая камешки. В итоге она оказалась чуть правее центра — но это уже детали.

Рис. 4–5. Ракурсы памятного куба с табличкой после снятия опалубки. Семейный архив Е. Чернова

На следующий день после работы планировали дойти до озера, приехали с детьми. Но едва успели долить раствор на верхнюю часть памятника, как начался сильный ливень. Пришлось с визгом бежать к машинам.

«Дети наверняка запомнят, что где-то в лесу есть памятник фамилии и деревне».

Опалубка еще не была снята, а памятник уже появился на картографических сервисах — в Яндекс Картах, 2ГИС и OpenStreetMap. Теперь любой, кто ищет деревню Евстафьевскую или просто гуляет по тем местам, может найти бетонный куб, отсканировать QR-код и попасть на генеалогическое древо Черновых.

Сделано на совесть: как родные приняли памятник и сколько он простоит

Евгений не обсуждал с родственниками текст на табличке — просто показал макет. Возражений не было. Старшее поколение отнеслось спокойно: «Надо? Делаем!»

А вот ровесники Евгения и молодежь зачастую гораздо дальше от семейной истории — многие даже не знают девичьих фамилий своих бабушек. Брат, хотя и признался, что идея «не без странностей», активно помогал с установкой.

На вопрос о возможных повреждениях герой отвечает: материалы выбраны специально. Бетон и сталь толщиной 3 мм — вандалоустойчивый минимум. Гравировка глубиной 1 мм — текст будет читаться долго. Съемную табличку не рассматривали — это добавило бы слабые узлы и, наоборот, спровоцировало бы ее демонтаж. Памятник сделан так, чтобы мог простоять десятилетиями без обслуживания.

Опасения есть только по поводу воздушного зазора под табличкой, где может скапливаться вода и замерзать — это теоретически может привести к отслоению стали от бетона. 

«Я уже знаю, как переделывать, если потребуется: делать раствор гуще и заливать в перевернутую форму, чтобы табличка была на дне. Намерен присматривать за памятным знаком и при необходимости обновлять его».

***

Ныне в лесу под Шенкурском стоит бетонный куб. Вокруг — тайга, больше полувека назад здесь была деревня, а еще раньше — дворы пращуров. Не осталось ни портретов самих предков, ни надгробий. Но благодаря архивам, Интернету и упорству одного человека их родное место снова обозначено на карте. Не ради туристов — ради тех, кто когда-нибудь, может быть, тоже начнет искать свои корни и увидит в лесу не просто камень, а точку отсчета.

Евгений Чернов не считает свой жест ностальгией — скорее прагматизмом. Генеалогия должна быть привязана к земле, потому что документы могут сгореть, сайты — закрыться, а ссылки — стать «мертвыми». Бетон, сталь и гравировка останутся дольше. Если через сто лет у потомка возникнет вопрос «где мы жили?», он сможет приехать, отсканировать QR-код и прочитать историю Степана Евсеевича Чернова. Или просто постоять рядом, понимая, что он не первый, кто здесь стоит.