Из прошлого

«Эти дети вернулись кем-то из предков рода»

7 фактов об отношении эскимосов к семейному прошлому от антрополога Дмитрия Опарина 11.06.2021 7 мин. чтения

«Эти дети вернулись кем-то из предков рода»

Разделка кита в бухте Ткачен. Новое Чаплино. 1980-е годы. Из архива Елены Глаголевой

Занятия семейной историей для нынешнего городского жителя — чаще всего хобби и поиски своей идентичности. Но в современной России есть народы, для которых знание истории семьи и родословной — часть повседневной жизни. Историк и антрополог Дмитрий Опарин рассказал CEO Familio Александру Воробьеву о значении истории семьи у эскимосов Чукотки и о том, как ученые изучают их родословные схемы.

Знания о предках для эскимосов — это этническая традиция

Для эскимосов история семьи имеет огромное значение, у них существует национальная этническая традиция, некая семейная мифология. Это то, чем живут люди: они хранят рассказы об умерших родственниках и вещи, принадлежавшие им. В семье хранят знания об умерших родственниках, которых застали ныне живущие, и о тех, кого не застали сами, но помнят рассказы своих родителей, бабушек и дедушек о них.

В семье хранят вещи предков, имеющие ритуальное или коммеморативное значение. Это могут быть старые фотографии или документы, шкурка животного, старые украшения и бусины, колотушка из рога оленя, которой выбивали снег из меховой одежды. Сейчас мех никто не носит, поэтому такая вещь имеет скорее охранную функцию. В некоторых семьях могут хранить старые американские вещи — потому что до 1948 года все эскимосы Чукотки свободно и тесно взаимодействовали с островом Святого Лаврентия (штат Аляска).

Умершие предки возвращаются потомками

Выступление танцевального ансамбля. Валентина Ивановна Селякина, Клара Насалик, Елена Салика. 1970-е годы. Новое Чаплино. Из архива Валентины Селякиной

Эскимосы считают, что умершие родственники возвращаются в семью кем-то из потомков, поэтому особенно важно хранить рассказы о предках. Это очень распространено до сих пор — это культурная традиция, а не ритуал. Отцу, или чаще матери, снится кто-то из умерших родных и говорит: «Я хочу прийти». И приходит ребенком, которым женщина сейчас беременна или которого только что родила. Ребенка нужно назвать именем того родственника.

Одна женщина рассказывала мне, что ее всегда все звали Антоном — и в детском саду, когда она была ребенком. Потом приехала новая русская воспитательница, вызвала мать и спросила: «Почему вашу девочку называют Антоном?» Мать ответила: «Она Антон, она вернулась Антоном». Воспитательница сказала, что так дело не пойдет.

При этом в 1950-70-е годы возвращались только те родственники, у которых было эскимосское имя, а в 70-е годы все уже имели и русские имена. Сейчас очень многие люди называют аккаунты в Инстаграме эскимосским именем того родственника, которым они вернулись.

Есть разные истории. Например, одним парнем вернулся его двоюродный дед. Дед очень любил море, прыгал со льдины на льдину, погиб на море — и у этого парня находят какие-то черты деда. Одна женщина рассказывала, что ею вернулся родственник, который очень хорошо знал английский — и у нее тоже есть большой интерес и любовь к этому языку. Люди знают о каких-то чертах своих предков и связывают свой характер, паттерны поведения, иногда даже внешность с тем или иным человеком, в честь которого они названы. Сами они не застали его, в семье  сохраняется память о нем. И ныне живущий реальный человек является воплощением этой памяти.

Генеалогические схемы эскимосских семей составили советские этнографы

Эскимосы — один из коренных народов севера и Сибири, который тщательно исследовали как в дореволюционное, так в советское время. Известный этнограф Владимир Богораз в 1901 году добрался до эскимосов и составил список всех жителей. Список Богораза является одним из важнейших источников — в том числе для современных исследователей и для самих эскимосов. 

В 1970-80-е годы это общество и культуру изучали выдающийся исследователи Михаил Членов, Игорь Крупник, Сергей Арутюнов, Николай Вахтин. Сейчас этнографы этим занимаются в меньшей степени: родовая система изменилась, русифицировалась.

Раньше все побережье Чукотки было усыпано маленькими селами, где значительную часть составляло коренное население. В 1930-е годы начался большой проект по укрупнению сел — огромное количество сел было закрыто, 80% эскимосов были переселены. Этот травматичный процесс длился несколько десятилетий и достиг своего апогея в 1950-е. В 1958 году было закрыто крупнейшее эскимосское село Старое Чаплино, которое на эскимосском языке называлось Ун’азик, все люди были переселены в новое, только что построенное село Новое Чаплино.

Исследуя национальные села на Чукотке, Михаил Членов серьезно интересовался темой родства. Он разговаривал с местными старожилами, работал в архивах, изучал различные документы ЗАГСов и на основе этих материалов кропотливо, от руки составил роскошные генеалогические схемы эскимосских семей, многие из схем начинаются с середины XIX века и расписаны до 70-х годов XX века.

Я побывал на Чукотке впервые в 2011 году — до этого никогда не интересовался темой родства. Когда я увидел схемы, которые сделал Михаил Анатольевич, я понял, что они должны быть сохранены, оцифрованы — и переданы эскимосским семьям. Мы запустили онлайн-проект «Память села» по сканированию и расшифровке схем. Пока велась работа, я собирал воспоминания и другую информацию об этих людях, сканировал документы — так, чтобы люди на нашем сайте были «кликабельными»: нажимаешь — и появляется профайл человека. Сайт будет открыт летом 2021 года.

В школах эскимосским детям давали русские имена, но их не всегда запоминали

Празднование 1 мая. Стоит Анкан’аун, сидят Котокай, неизвестная бабушка, К’ивуткак, Тыкыг’аг’ми.1980-е. Новое Чаплино. Из архива Ирины Ахсахтикак.

У эскимосов не было фамилий, у всех были просто имена. По генеалогическим схемам, составленным Михаилом Членовым, очень интересно проследить их историю — как в XX веке имена трансформировались, русифицировались и дерусифицировались.

Когда было введено общее образование на русском языке, учителя просто давали эскимосским детям имена, которые хотели. Есть по-настоящему великая эскимосская женщина, старожил, автор учебников, ее эскимосское имя было Айнана. Она рассказывала, что, когда пошла в школу, русская учительница дала ей русское имя — но потом вспомнила, что назвала тем же именем ее сестру. Тогда она решила: ну ладно, назову тебя Натальей. Потом подумала: не подходит это имя, будешь Людмилой. При этом, очень часто эскимосское имя становилось фамилией. Так ее стали звать Людмила Ивановна Айнана. Но «Людмила Ивановна» она только для каких-то организаций и для русских, которые вне эскимосских традиции. Обычно она просит называть ее Айнаной.

До 1950-70-х годов эскимосы не всегда знали свои русские имена. Эти имена фигурировали только в документах, а в селе функционировало только эскимосское имя. Одна женщина рассказывала мне о своем отце, который не знал русского языка: «Я не могла понять, Женя он или Леша. И он не мог понять, Женя он или Леша, он забыл».

По именам в генеалогических схемах Членова видно динамику: дети, которые рождались в 1940-60-е годы, имеют фамилию, которая никак не связана с фамилией отца. Это еще старая традиция: эти дети вернулись кем-то из предков рода, чье имя стало их фамилией. А дети, родившиеся в той же семье позже, имеют фамилию, которая произошла от имени отца. И часто эти фамилии русифицировались. Так, фамилия «Аг’наг’ысяк’» становится «Агнагисяк».

Еще в 1950-70-е годы у половины населения не было отчеств — до сих пор живо малое количество людей, у которых в документах отчества нет. Есть и те, у кого повально отчество Иванович или Ивановна, хотя имя их отца было не Иван.

Каждый человек знает, к какому роду принадлежит

Эскимосы — это маленький народ, но он состоит из нескольких обществ: есть науканские эскимосы, есть чаплинские эскимосы, есть сирениковские эскимосы, есть уэлькальские эскимосы.

Михаил Анатольевич Членов делал генеалогические схемы чаплинских эскимосов. Генеалогию сирениковских эскимосов изучал Игорь Крупник. 

Родство в этнографии с момента зарождения этой науки — это одна из классических ключевых тем исследования. Потому что понятие о родстве у разных народов, в разных традициях, в разных регионах нашей страны отличалось от европейского представления. В эскимосских схемах Членова есть общепринятые обозначения: треугольник — мужчина, кружок — женщина. Но внутри треугольника или кружка есть обозначения, которые говорят о роде. У эскимосов иначе называют родственников и вообще иначе понимают то, что такое семья и родственник. В значительной части европейских стран есть понятие нуклеарной семьи: мама, папа, дети, а другие родственники считаются более дальними — иногда люди не взаимодействуют со своими тетями и дядями. Это сложно представить в селе: все живут друг с другом. Безусловно, система родства глобализируется, унифицируется, если мы говорим о России, даже русифицируется, но она все равно имеет особенности в зависимости от той или иной традиции и культуры.

У эскимосов есть различные рода, или, как это называется в научной литературе, кланы, — люди и сейчас знают, к какому роду они принадлежат. Род — это не семья, а скорее историческая территориальная единица: это семьи, которые жили на одной территории, в селе, и которые объединены хозяйственным, ритуальным циклом и многими другими формами взаимодействия. С экономической, хозяйственной точки зрения эти кланы больше не актуальны. Но историческая, ритуальная память сохраняется и важна для местного населения. Даже молодые люди знают, из какого они рода. Так они чувствуют себя стабильнее, укорененнее в селе, это знание дает им определенный исторический бэкграунд.

Эскимосы Чукотки и Аляски принадлежат одним родам

Встреча делегации из Аляски, в том числе эскимосов с острова Святого Лаврентия. 1991 год. Новое Чаплино. Из коллекции Музея Беренгийского наследия, поселок Провидения.

Этнограф Игорь Крупник, который работал на Чукотке в 1970-е годы, сейчас живет в Америке и работает с  эскимосами Аляски. В 2000-е он издал в России книжку, которая называется «Пусть говорят наши старики» — воспоминания эскимосских старожилов Чукотки об охоте, шаманизме, переселении, закрытых селах, торговле и взаимодействии с чукчами. Для огромного количества эскимосских семей эта книга является действительно настольной, потому что это источник информации об их предках. Тех предках, которых они не застали или о которых даже никогда не слышали.

В 60 километрах от Чукотки, от нашего материка, есть остров Святого Лаврентия, который принадлежит штату Аляска. Там живут люди, которые говорят абсолютно на том же самом языке и являются буквально родственниками азиатским эскимосам. До 1948 года границы были открыты и семьи чукотских и американских эскимосов острова Святого Лаврентия перемешивались. Это единая языковая, культурная, природно-географическая общность. Поэтому создание единых генеалогий — это гигантский историко-этнографический проект.

Все меньше людей говорит на эскимосском языке

У азиатских эскимосов было три языка. Сирениковский язык умер в 90-е годы XX века. Науканский язык жив, но село Наукан было закрыто, и науканские эскимосы распределены по разным селам, где превалирует чукотское население, поэтому язык находится в незавидном положении. Чаплинский язык в советское время стал основным, таким литературным эскимосским языком — на нем печатались учебники и свободно говорили чаплинцы, — потому что его носители сконцентрированы все вместе.

До сих пор есть люди, бабушки и дедушки, которые свободно говорят на эскимосском. Есть некоторое количество людей, обычно им за 50, которые говорят по-русски, но понимают и эскимосский язык, — среди молодых людей таких единицы.

Эскимосский язык находится в намного более тяжелой ситуации, чем, например, чукотский, ненецкий, хантыйский и многие другие языки коренных народов. В выигрышной ситуации находятся языки более многочисленных народов; языки народов, которые ведут кочевой образ жизни, занимаются оленеводством как традиционным природопользованием и живут в тундре изолированно от поселков. Эскимосы же — это оседлое население, которое занимается охотой на морского зверя, и поэтому вся советская инфраструктура оказала на этих людей намного больше влияния. Сейчас нельзя сказать, что эскимосский язык умер, но ситуация сложная. Все меньше и меньше людей говорит на этом языке свободно, но тем не менее он присутствует в разговорной речи и преподается в школе.