Интервью Проект Familio

«На нас напали, мы защищались»

Беседа с ветераном Великой Отечественной войны 01.12.2021 6 мин. чтения

«На нас напали, мы защищались»

Фото из личного архива Семена Яковлевича Люлько.

Семен Яковлевич Люлько родился 26 мая 1926 года в Шаргороде Винницкой области на Украине. Ушел добровольцем на фронт в 1943 году. Он автор нескольких книг, часто дает интервью и выступает на Уроках мужества в школах. Команда Familio создала страницу Семена Яковлевича на сайте — там вы можете оставить свой комментарий и выразить благодарность герою. В интервью Familio.media Семен Яковлевич поделился своими детскими воспоминаниями и отрывками из книг, а также объяснил, почему необходимо рассказывать о Великой Отечественной войне, даже если порой трудно ее вспоминать.

Люлько Семен Яковлевич

Родился 26 мая 1926 года в городе Шаргород Винницкой области Украинской ССР.

Ветеран Великой Отечественной войны.

Смотреть досье

Скажите, вы застали в живых своих бабушку и дедушку? Вы их помните? 

— Я плохо их помню. В 1933 году был страшный голод в Винницкой области на Украине. Очисток картофельных нельзя было найти, травы, лебеды или крапивы — все шло в пищу. Люди повально умирали. И отец спасает нас — везет в Москву. Как вез, вы себе не представляете. Нас хотели все время на остановках выбросить из вагона. Два брата померли от голода. У родителей было девять детей, семеро осталось.

Приехали в Москву голодные, на вокзале жили. Отец утром меня взял как шустренького, поставил у булочной. Раньше батонов не было. Брали 300, 400 или 500 грамм хлеба, и были довески. В общем, поставил у булочной и говорит: «Я пойду искать работу, вечером я за тобой зайду». А я даже не знал, какой это вокзал. Стоял, а там женщина с двумя детьми, с торбой сзади, тоже откуда-то приехали. Конечно, продавец сначала им дал по довесочке. Мне тоже досталась одна, я ее сразу проглотил. Потом вспомнил — если будет еще, надо братьям принести, оставить.

Вдруг милиционер, свисток. Эта бабушка бежит с детьми, убегает, я за ней. Не знаю же, что такое милиционер. Бежал, а куда бегу, сам не знаю. Потом остановился — куда же я бегу? Мне же отец сказал быть у булочной, он придет за мной. По Москве ходил и так и не нашел булочной этой, где-то сидел, плакал. Ночью проезжала милицейская машина. Видят, что я сижу, плачу один, ночью, в четыре часа утра. Они: «Вы почему здесь сидите, почему плачете?» Я им сказал, как было. Они меня в милицию забрали. Фамилию я сказал им. Они меня накормили кашей, я уже сытый был, и отправили в детский дом. Спросили, где живу. А я и не знаю, где живу. Говорю: «Мы приехали с братьями, папа с мамой и братья где-то остановились, я не знаю. Это ночью было». И они меня в детский дом отправили. Меня отец нашел только через месяц и четыре дня. Так я чуть сверху к нему не выпрыгнул, когда увидел. 

Вы возвращались потом когда-нибудь в Винницкую область?

— В 1951 году только приехал в женой один раз. Навестил дядю, брата мамы. Его уже, конечно, нет в живых. Больше у меня там никого не оставалось.    

Семен Яковлевич с женой Анной Львовной. Фото из семейного архива.

У вас две внучки, два внука, три правнука. Они у вас спрашивают что-нибудь про историю семьи?

— Да, я всем детям всё рассказал. Аккуратно и постепенно.

Вы выступаете в школах и рассказываете о Великой Отечественной войне. Детям интересно вас слушать?

— Мне отведенного часа не хватает! Школьники всегда задают очень интересные вопросы, молодцы. Надо умело рассказать, отвечать им, чтобы у них осадка не было. Однажды на уроке мне ученик пятого класса задает вопрос: «А вы убивали?»

Я ему ответил так: 

— Вы в доме живете?

— Да.

— В ваш дом ворвутся противники, захотят вас ограбить и убить. Вы защищаться будете?

— Да! Да!

— И вот на нас напали, мы защищались.

На Советский Союз напали. Что нам оставалось делать? Если вы его не уберете, он вас уберет. Даже мирных людей они сжигали. Это же звери! Нам приходилось освобождать всю Европу.

Вот, например, наша сотая десантная дивизия освобождала Финляндию, Венгрию, Австрию и Чехословакию. Вену мы освобождали. У нас был приказ — разоружение не производить с воздуха и из дальнобойных орудий, сохранить все исторические здания. Вена — красавица. Получается, в рукопашную больше сражались, чтобы здания сохранять. Человеческие жертвы увеличиваются. Мы выполнили это задание. 

Уже кончилась война, мы все рады были, бегали, прыгали, стреляли, пилотки вверх бросали — мы живы остались. А во второй половине дня, вечером нас в боевом строю построили и срочно на Прагу. Вообще-то 12 мая мы закончили войну, но раз в военном билете написано 11-го, пускай 11-го. Встретились с американской 26-й пехотной дивизией. Они с одной стороны, мы с другой стороны шли. Чуть друг друга не перестреляли. Хорошо, что у нас один по-английски знал. 

Фото из личного архива Семена Яковлевича Люлько.

В 2015 году нас пригласили в посольство Чехии. Там был Милош Земан, президент Чехии. Он мне руку пожимает, а вокруг фотовспышки. Я у него это фото попросил. Через восемь дней получил его по почте. 

Вам сложно вспоминать и говорить о Великой Отечественной войне?

— Я первое время не мог о войне говорить. Потом уже втянулся. Когда вспоминаешь, все перед глазами снова возникает. Вот стоит старший сержант, и снаряд отрывает ему весь зад сразу. Как вы считаете? Это кошмар. 

Вы автор нескольких книг. О чем вы пишете? 

— Воспоминания. Например, о братьях. У меня их семь было, все служили. Осталось нас двое. 

«Отечества солдат, погиб в 1942 году в боях за город Лиски Воронежской области. Шагнул он из юности в 1941 году в горнило той страшной войны, когда рвались бомбы и снаряды, дрожала земля. Ему было всего 20 лет. Он погибает. А я закончил войну уже в 20 лет в Праге. 

Старушка-мать в печали и тоске ходила в траурном платке, и больно мне, и горько от того, что старше стал я брата своего. Стою я у Вечного огня с поникшей головой. Здесь похоронен он, а я остался жив. А я поклялся жить так, как жил бы он, и вечно помнить их, погибших. Они не оживут. Только в нашей памяти живут». 

Фото из личного архива Семена Яковлевича Люлько.

«Мой младший брат служил в морфлоте. О том, чем он занимался, я узнал в 1961 году, потому что сначала он пропал, а потом об этом событии узнали все. 30 октября 1961 года над Новой Землей были проведены испытания 50-мегатонной водородной бомбы, вошедшей в историю под именем Царь-бомба. По неофициальным данным дали ей прозвище «Кузькина мать». В испытаниях участвовала правительственная комиссия во главе с конструктором КБ имени Микояна Ляпидевским Анатолием Васильевичем, председателем комиссии. При испытании вся комиссия получила дозу облучения, лейкемию. Стояли почти что на 100 миль, и все облучились. Об оставшихся в живых солдатах, которые уцелели при 12-балльном шторме, также получивших дозу облучения, ни слова. Мой брат вернулся домой через шесть месяцев, в течение которых их держали на Новой Земле. Не выпускали, потом взяли подписку о неразглашении военной тайны. А в живых осталось их немного, только четверть. Он к нам прибыл утром. Он испытал и пережил смерть». 

«Прости за то, что я остался жив. Ни ты, ни я судьбу не выбирали. Ни совести, ни чести не теряли, и каждый честно родине служил. Но жизнь шла непростой тропою, вершину за вершиной брали кровью, и чистоту души не растеряли. Плечом к плечу приняли последний бой».

Когда вы пишете, вам становится легче?

— Нет. У меня руки начинают дрожать, я хожу, хожу по комнате, потом опять сажусь.

Зачем тогда вы пишете? Просто чтобы сохранить память?

— Конечно, ради памяти. Дети узнают. Это важно для потомков. Почему вот памятники делают? Почему захоронения делают? Это всё память.

Фото из личного архива Семена Яковлевича Люлько.

Есть ли у вас главная мысль, пожелание, напутствие, которые вы бы хотели передать своим потомкам — детям, внукам, правнукам?

— Я потомкам всегда говорю одно — надо спокойно жить, иметь специальность. Прежде всего надо иметь высшее образование, а если голова не работает — получить хорошую специальность. Не каждый может мыслить. Даже президенты порой не заканчивают институты — тот же Рузвельт не закончил. Многие не могут учиться, а голова работает.

Если у тебя голова работает и ты чувствуешь, что можешь одолеть институт, любой, который тебе нравится, по душе только, чтобы ты любил эту профессию, поступай в институт. Пример привожу им. Сын у меня закончил 11 классов. «Папа, я хочу быть медиком». Поступил. Хирург высшей категории, работает. Дочка тоже институт Ленина закончила, логопед. Супруга тоже медик была. Я восемнадцатый год один живу. 

Вот я им и говорю – делайте выводы. Получите хорошую специальность, или хорошее образование, и даже после института, который вы заканчиваете, вы должны эту профессию любить, чтобы с душой работать потом. Создавайте семью и живите спокойно.