Главная / Генеалогия / Как предки влияют на нашу жизнь?
Генеалогия

Как предки влияют на нашу жизнь?

И влияют ли вообще? Интервью с психологом 19.10.2022 13 мин. чтения

Как предки влияют на нашу жизнь?

Jochen van Wylick, unsplash.com

Наталья Краневская, психолог и гештальт-терапевт в Международной Академии Гештальта, рассуждает о том, как влияют предки на нашу жизнь и влияют ли вообще, задает ли прошлое определенное направление нашей жизни и можно ли его изменить, а также как быть, когда в процессе изучения семейной истории зачастую вскрываются неприятные факты, а новые родственники не стремятся к общению. Наталья опирается на свой обширный опыт работы в семейной терапии и гештальт-терапии.

Я у рода немного урод?

«Не бывает высокого дерева с маленькими корнями»

– эта поговорка хорошо иллюстрирует влияние предков.

Если каждый из нас обернется, то за спиной увидит огромное количество людей, чей выбор и действия привели к тому, что появились мы. Это очень важный, жизнеобразующий и жизнеутверждающий момент.  Одновременно за нашими спинами есть много людей, чей выбор и действия привели к тому, что в дне сегодняшнем у них нет потомков.

Генеалогическое исследование

Проведем индивидуальное генеалогическое исследование, найдем информацию о предке или родственнике, получим документы

Узнать подробности

Когда я говорю про выбор и действия, это необязательно стратегии сильных, выносливых и активных. Для выживания и процветания люди использовали и используют самые разные стратегии: избегание, оцепенение, затаенность, слабость, безволие, адаптивность. Мне кажется важным про это говорить, чтобы человеку была доступна вся палитра разнообразных реакций и чувств и не формировалось ошибочное мнение, что выживает только сильнейший и храбрейший.

Еще это может быть важно в ситуации ассоциирования себя с родом – если ближайшие предки все успешные и выносливые, а я не таков, то означает ли это, что я у рода немного урод? Не означает. Род не ограничивается двумя-тремя поколениями, о которых мы обычно знаем. Там, в бесконечной глубине лиц и спин, есть кто-то такой же, кто смог выжить, будучи хрупким и адаптивным. Или, наоборот, бунтарь и выскочка не находит большой поддержки в своей тихой меланхоличной семье, привыкшей жить по правилам, потому что он слишком ярок и дерзок. Если поискать во многих поколениях этого рода, то окажется, что этот бунтарь определенно был не единственным, пытавшимся спокойную реку семьи превратить в горный бушующий поток.

Наталья Краневская, психолог и гештальт-терапевт. Фото из личного архива

Я за то, чтобы понимать ценность своих слабостей, особенностей, а не только сильных сторон.

Целостный человек – тот, кто обладает внутренним единством, видит целую картину себя со всеми своими силами и слабостями, понимает и принимает это единство противоположностей, собирает свой узор из собственных качеств. В этом больше устойчивости, чем во внутреннем раздрае и борьбе.

Сезам, откройся!

Работа с родом – часто встречающаяся тема в разных направлениях психотерапии. В семейной и гештальт-терапии есть метод генограммы для исследования своего рода, своих отношений с родом. Это не генеалогическое древо, хотя там отмечаются все родственники, о которых мы знаем или примерно слышали, отмечаются пол, возраст, даты рождения, смерти, семейные связи, браки, разводы и т.д. Визуально генограмма похожа на генеалогическое дерево, но цель ее – дать максимально полную информацию о представленных семьях, любую информацию.

Это эмоциональные и социальные отношения, состояние здоровья, отношение к деньгам, детям, выбору партнеров, супругов, образование, профессии, увлечения, семейные легенды о ком-то, тайны и традиции, правила, установки и т.д. Записывается все, что вспоминается, возможно, с упором на какую-то определенную сферу жизни, если клиента интересует именно она. Например, деньги в семье или разводы. Но переплетения бывают столь сложны и замысловаты, что порой оказывают совершенно не такое прямое влияние, как нам кажется. На отношение к деньгам у нас сегодняшних необязательно может влиять только отношение к деньгам наших предков.  Могут влиять совсем другие сферы жизни или события, поэтому предпочтительнее записывать все, что вспоминается и постепенно дописывать.

В итоге за счет отражения различных типов отношений генограмма показывает достаточно подробную и полную картину семьи. Генограмма похожа на летопись, где могут переплетаться факты и сказания, но, как мы знаем, всякая сказка возникает не случайно.

Сам процесс составления генограммы весьма терапевтичен. Это похоже на открытие семейного сундука, который стоял забытый где-то на чердаке, а мы открыли и перебираем скопившиеся в нем вещи – разглядываем, примеряем, впечатляемся, грустим. Это приводит к новым открытиям, возможности увидеть какие-то закономерности, особенности. Какие сокровища нам достались в наследство от предков? Какие запреты и позитивные установки? Какие правила и традиции? Что нам дает ресурсы, а что для нас откровенно вредное? Что мы можем забрать себе, присвоить, адаптировать, а что давно пора бы выкинуть, потому что «вещь жучки проели», и она сгнила.

Когда семейный сундук будут открывать разные члены семьи, то каждому он откроется по-своему. Различные семейные фигуры окажутся значимыми, закономерности приобретут разные смыслы, разное напряжение, как позитивное, так и негативное, возникнет на почве семейных отношений. Это к вопросу о том, что люди, выросшие в одной семье, у одних родителей, в одной среде, могут быть очень разными, непохожими. В процессе составления генограммы каждый человек фокусируется на чем-то своем, реагирует своим особенным образом. Это может быть показательно и являться ключом к запросу человека.

Ann Danilina, unsplash.com

Как-то я путешествовала по побережью Норвегии. В небольшом рыбацком поселке было три улицы, костел, бар, магазины и кладбище. Я ходила смотреть костел и кладбище, и меня поразил факт, что на кладбище гораздо больше людей, чем в поселке. Могилы датированы XIV–XV веком, они ухожены, их навещают. Пять веков назад здесь уже была эта деревня и жили предки нынешних людей. Велась запись рождений и смертей в книге местного костела, люди жили из века в век, никуда не уезжая, их хоронили здесь же, увеличивая площадь кладбища и глубину захоронений, все друг друга знали… Здесь легко можно проследить историю не только своего рода, но и рода соседа.

Меня эта встреченная норвежская многовековая стабильность очень впечатлила. У меня один прадедушка сменил Астрахань на Архангельск с промежуточными остановками по пути по нескольку лет; дедушка сменил Север на Прибалтику, а потом на Среднюю Азию; папа с Урала переехал в Среднюю Азию, где встретил маму…  Я тоже меняла страны и города, перемещаясь с остальными членами семьи. При этом в моем роду есть ветвь родственников, которые из поколения в поколение живут в одном городе, практически никуда не выезжая. Я же, помимо смены места жительства, много путешествовала и делала это с родителями с детства. Выросла в регионе с огромным числом национальностей, кухонь, традиций, куда много людей приехало в результате гонений, репрессий, эвакуации промышленности или советского распределения после институтов. Как вы думаете, в какой нашей семейной ветви хранятся пра-пра-прабабушкины серьги, передаваемые по наследству женщинам рода? Какая ветвь более адаптивна к изменениям внешнего мира и легче выстраивает отношения с людьми? Кто больше накопил для будущих поколений, а кто легко создает уют и красоту из подручных средств в купе поезда, которое станет домом на ближайшие трое суток? Когда думаю об этих разных ветвях, то понимаю, что обе они – моя опора, как два крыла. Мне передался опыт разных предков: я видела с рождения разные стили жизни, все вместе они увеличивают мои возможности. Мне ближе оказался дух перемещений, а брату – дух оседлости. Теперь интересно, в какие причудливые узоры эти разные опыты трансформируются у наших детей.

Законное место в своем роду

Хотелось бы больше поговорить о семейных тайнах. Не секрет, что история нашей страны — очень непростая и трагичная, и, безусловно, это повлияло на судьбы многих людей. Семейных тайн немало, и тому были причины. Скрывали свое социальное происхождение, национальность, религию, фамилию, профессию, скрывали факт родства с родственниками, какие-то жизненные события – арест, концлагерь, плен, тюрьма, самоубийство, скрывали наследственную болезнь, аборты, бесплодие, усыновление, отказ от ребенка, вторую семью, нестандартную сексуальность… Перечень огромен. Я уверена, что практически в каждой семье либо есть собственная такая история, либо есть знакомая история на расстоянии вытянутой руки – у соседей, друзей, одноклассников. Скрывали из благих побуждений, чтобы выжить, чтобы дать образование, чтобы профессионально состояться, чтобы не чувствовать всю жизнь пристального внимания окружающих и не иметь ярлык чужака и изгоя. Род выживал, как мог, чтобы дать жизнь и возможности будущим поколениям. В глобальном смысле эти действия более чем оправданы и, скорее всего, были единственно возможными в тех обстоятельствах.

Но если вернуться к отдельно взятому человеку, его ощущениям, его самоидентификации, то здесь возникают личные трудности. Человек с детства живет в атмосфере тревожного поведения родственников, слышит уклончивые фразы, видит ускользающий взгляд… В такой ситуации он бессознательно воспринимает то, что от него хотят утаить, тайна притягательна. Хранимый в тайне секрет меняет жизнь детей – они могут чувствовать неуверенность и тревогу, становиться скрытными, зависимыми, испытывать непонятный стыд и агрессию. 

Когда работаешь с генограммой, иногда возникают мистические истории. Клиенты говорят о напряжении, неустойчивой семейной схеме, изображенной на листе, о потере кого-то, о том, что пустое место «фонит», об ощущении стыда или обмана, будто что-то неправда.

Если углубиться в эти переживания, то начнут всплывать отголоски историй, которые слышал ребенком, вспоминается напряжение и гробовое молчание всей родни, когда случайно упоминалось чье-то имя, когда сознательно не говорили на определенные темы и резко сворачивали разговор, если находились какие-то письма, фотографии, усердно прятавшиеся далеко на антресолях, а в глубине буфета хранилась необычная чашка тонкого фарфора и рьяно береглась…  Дети весьма любопытны и хорошие «искатели», они считывали моменты, если мама вдруг краснела и у нее на глаза наворачивались слезы, стоило кому-то упомянуть о большой разнице в возрасте между двумя детьми. Или когда рассказывали много фронтовых баек про героически погибшего дедушку, от которого пошла семья, а бабушка почему-то никогда не смеялась, странно смотрела в пустоту, и никто никогда не видел наград дедушки. И все эти обрывки воспоминаний, телесных ощущений, эмоциональных переживаний начинают складываться в пазл, вытаскивая на свет из сундука новых членов семьи, которые просятся занять свое законное место в своем роду.

Mike Scheid, unsplash.com

При работе с генограммой клиенты начинают искать, задавать вопросы еще живущим, интересоваться архивами, наводить порядок на антресолях – то есть переходят к конкретным действиям вместо размышлений о личной судьбе. Удивительным образом морок рассеивается, реальная история выходит наружу, а у клиентов после таких открытий наступает какое-то освобождение, словно то колоссальное напряжение, которое несколькими поколениями выдерживалось, дабы сохранить тайну, те усилия, которые прикладывались для этого в семье, разом исчезали, пружина разжималась, и тайна прекращала свое существование.

На самом деле здесь нет никакой мистики. Люди действительно многое помнят, подмечают, улавливают, особенно будучи детьми. Выживание и жизнь ребенка целиком зависят от взрослого, дети улавливают малейшие нюансы настроения, поведения, жестов, телесных зажимов, поскольку любая семейная нестабильность или изменчивость значимых взрослых влияет на них напрямую – сами они не выживут, а значит, им приходится наблюдать и подстраиваться.

Послание детям

Если присмотреться, вслушаться в то, что транслировали нам родители, что транслируем мы своим детям, то часто это определенные систематические послания.

«Папа всегда мне говорил – будь первым, не бойся, иди напролом, упал – встань, не реви, отряхнись и снова иди».

Это похоже на напутствие герою, который без страха и сомнений должен идти только вперед и побеждать, поддержка определенной модели поведения, характера.

«Ну что ты все рисуешь и рисуешь, картинками на хлеб с маслом не заработать, учи лучше математику и физику. Вон Вася пошел на кружок программирования, и тебе надо».

Здесь транслируется ценность точных наук и бесперспективность творческого начала.

«Сидит, все какие-то умные книги читает, зрение испортила, очки надела, кому нужны умные женщины, лучше бы борщ училась готовить да убираться наконец-то начала, уже 13 лет и никакого интереса к косметике».

Здесь явно проходит тема гендерных ролей – есть мужское, а есть женское, и женщина должна уметь определенные вещи, выглядеть определенным образом.

«Что же ты не вписываешься ни в одну систему? Ох и поломает жизнь тебя, а может, и ты ее».

Здесь транслируется какой-то собственный страх за ребенка-бунтаря, но слышится и зависть, надежда – возможно, остался нереализованным свой собственный бунтарь, его рано приструнили.

«Мой ребенок умный – три олимпиады выиграл, а моя такая красавица, каждый ноготочек идеален, а мой всем задал жару, теперь узнают, как его обижать, а моя ни одного котика и жучка не пропустит, всех жалеет, бережет…»

В каждом послании родители пестуют определенную сторону ребенка и очень удивляются, когда на это обращаешь внимание, утверждают, что ребенок был таким с детства. Возможно, но еще мы помним, что ребенок любит своего родителя, нуждается в нем и будет бессознательно поддерживать ту историю родителя, которая возвращает ребенку больше тепла, поддержки, сочувствия, любви, потому что все это ему нужно, чтобы быть в безопасности и развиваться.

Родители могут «навешивать» свои сценарии нереализованности, страхов или свой опыт, способ адаптации, который оказался успешным, но будет ли он таким же для ребенка? Кто-то принимает передаваемый сценарий, как эстафетную палочку, не оспаривая, а кто-то не соглашается и бунтует. Сценарий, программа воспитания может передаваться несколько поколений подряд.

«Деньги к деньгам». Вспоминаются богатейшие семьи планеты, где родовой сценарий стал передаваться как цель, общая для всех поколений. Члены семьи получают определенное образование, в них пестуются определенные черты характера, определенные навыки, выбираются определенные увлечения, браки заключаются с определенными партнерами. Есть ли среди них художники? Наверняка. И интересно было бы узнать, как они сохранились и реализовались вне системного сценария, легко ли им было?

В советское время было много информации о династии врачей, династии заводских рабочих. Но в реальности действительно в семье врачей проще стать врачом, нежели юристом: с детства видишь одну профессию, окружен определенными книгами, образом жизни, можешь получить больше знаний из первых рук, ты вписываешься идеально в семейную систему, если выбираешь такой же путь, и от системы получаешь в ответ больше принятия и поддержки, потому что полностью свой, понятный, знакомый.

Семейное проклятие и разворот травмы

Семейные «проклятия», «порча», родовые сценарии – это не мистика, но реальность несколько иная, не та, которую обычно представляют себе люди. Семейным проклятием является травма, которая передается из поколения в поколение. И чем усерднее семья обогащает, питает эту травму, тем интенсивнее она влияет на следующие поколения.

Травма питается запретами на обсуждение, на воспоминания о событии, о человеке. Травма подпитывается определенной программой, которая передается из поколения в поколение с помощью воспитания, установок.

«Не доживают у нас мужики до 34-х, оно и понятно, возраст Христа, он тоже не дожил. Порчу, что ли, кто навел или проклял? Прадед на войне погиб, дед утонул, дядька и вовсе повесился, отец твой хоть и жив, но почти мертв – пьет, не просыхая, с тридцати лет, считай, нет отца, тоже помер, так что, пацан, неизвестно какая тебя судьба ждет…» Тут уже в самом сценарии прослеживается нарастание травмы – прадед погиб, как очень многие во время войны, но именно в этой семье этот факт приобрел какое-то особое, мистическое значение. Далее – смерть по неосторожности, но и сердце подвело, следующая смерть – уже сознательный уход из жизни, пружина «проклятия» сжимается все больше.

Важно начать разворачивать травму с периода ее возникновения. Кто в семье придал гибели на войне дополнительные смыслы?  С чем этот человек не справился в своей потере близкого, каких ресурсов ему не хватило, какие чувства не были прожиты? С давних времен людям было проще пережить несчастья, если списать их на происки силы духов, потому что в этом случае все происходящее становится нам неподвластно: мы ничего не решаем, но мы можем ничего и не чувствовать – ни вину, ни боль, ни обиду, ни злость, потому что все случилось по воле богов.

Проклятие обычно опирается на три момента:

  • люди верят в силу слова, что слово может влиять на объективную реальность,
  • это слово было сказано кем-то авторитетным и значимым,
  • а все, что говорит этот человек – истина, он точно прав.

И вот уже брошенные слова свекрови-знахарки, которая обожала своего сына и не любила невестку: «Будь ты проклята, что не спрятала моего сына, и теперь он убит, а ведь я тебе говорила! Ну ничего, ты еще узнаешь, что такое потерять любимого сына…» – могут запустить родовой процесс, маховик которого подомнет под себя ни одно поколение.

33 года, возраст Христа – тоже не случайная дата. У мужчин и женщин в 30 лет происходит возрастной кризис, однако переживают они его по-разному. Если женщина к 30 годам не замужем, нет детей, нет своего дома, она не хозяйка, то она словно не выполнила предназначенную ей программу, не справилась со своей гендерной ролью. А если у женщины есть семья, дети, дом, образование, профессия в этом возрасте, то кризис проходит достаточно легко.

У мужчин иначе. Да, у него есть дом, семья, дети, хозяйство, какой-то достаток, жить бы и радоваться. Но где они, радости молодости? На него заглядываются и молодые девушки, и сверстницы, и женщины постарше, он в самом цвете лет, у него все еще молодость, перспективность, но уже устроенность, стабильность. У него много сил, он готов ворваться в новую интересную жизнь, где снова ночные приключения, гонки уже на своем, а не отцовском автомобиле, безудержный секс, но не просто слив гормонов, а вдумчивый и умелый… Где вся эта яркая жизнь? В реальности же нужно купить подгузники и вынести мусор. Конечно, в идеале такие кризисы тридцати лет мужу и жене лучше проживать совместно, с помощью специалиста, чтобы разобраться, как у кого что устроено, кто в чем сейчас нуждается и как партнер может помочь другому это получить.

Разные поколения переживают проклятие по-разному. Чем дальше поколение от исходного события, тем больше появляется мистики в этом событии. Оно становится мифом, притягательным и страшным, обрастает придуманными деталями, рожденными фантазиями следующих поколений, ведь очевидцев и участников уже нет, точные факты и реальные причины уже не узнать. Становится меньше фактов, но больше тревожности, страха, недоверия.

Первое поколение не справилось с трагичным событием, была сильная боль, которую не оплакали, не прожили. Второе поколение уже живет в атмосфере недосказанности, ухода от прямых ответов на вопросы: «А что случилось? А как это было?» – и вечной тревоге. Ведь чем старше сын, тем у матери все сильнее кровоточит ее чувство вины, что мужа не уберегла, обостряется страх, что вот оно, приближается, как предрекала свекровь, – я еще узнаю, каково это – потерять сына. А у сына свой собственный кризис тридцати лет, и бесконечная тревожность в семье, недосказанность, витающий страх только усугубляют его состояние. И нет перед глазами примера отца, который смог этот кризис пережить, снова обрел устойчивость и продолжил жить. Неосторожное купание в холодной воде – вызов, я молод, еще смогу, внезапный спазм, остановка сердца, и еще одна смерть мужчины в тридцать три.

В третьем поколении не случайно появился алкоголь – как наркоз, обезболивающее, чтобы не чувствовать, не тревожиться, не бояться. Один мужчина смог пережить возрастной рубеж, но был и остается под алкогольным наркозом, буквально не живет, не чувствует, не участвует. Его брат не справился и предпочел не ждать, что там за пределами 30 лет: ушел из жизни сам, возможно, тем самым еще и не нарушив мужскую солидарность, семейную принадлежность, преданность семье – да, в несколько нездоровом виде, но преданность.

Не случайно «проклятия снимаются» через несколько поколений – причины его потеряли актуальность, былые предки так далеки, что выглядит уже мифическими, сказочными персонажами, нет чужого чувства вины, а есть только эмоциональная заряженность от самого проклятья, от самой тайны. При работе с проклятьями важно вернуть человеку возможность опираться на себя, понимать свои мотивы, потребности, находить ресурсы их реализовывать. А еще отделить свои переживания от переживаний предыдущих поколений. То, с чем не справилась далекая прабабушка – это только ее проблема, а с чем именно ты сейчас не справляешься, какая именно тебе помощь нужна? Постепенно на фоне проживания своей собственной жизни, самостоятельного управления жизнью и получения поддержки в этом управлении исчезает фиксация на иррациональном убеждении, проклятие снимается.

Dim Hou, unsplash.com

Встреча vs невстреча

Сегодня сложился интересный феномен, когда молодое поколение свой ближний круг значимых людей формирует не по родству, а по близости духа и разделяемым ценностям. И этот круг не статичен, он изменяется в течение жизни по мере того, как меняется сам человек.

У старшего поколения семьи очень большое значение придают семейным связям, их углублению, расширению и поддержке. Сколько раз мы все слышали: «Ведь мы же семья», «Сор из семьи нельзя выносить», «Семья – это святое», «Это же родители, они дали тебе жизнь» и т.д.

Этому есть объяснение. У старшего поколения есть опыт, и в памяти сохранилась связь с теми предками, для кого большая и крепкая семья, прочные родственные связи были основой выживания, безопасности, стабильности, зажиточности. Молодое поколение выросло в других семейных системах, нуклеарных, когда становятся важными только отношения между супругами и детьми, а отношения между представителями разных поколений уходят на второй и более дальний план.

Поэтому и появление родственников из ниоткуда может восприниматься разными поколениями по-разному. Что несет это появление, чем грозит устоявшейся семейной системе, какие чувства поднимает? И сценарий может разворачиваться очень по-разному. Старшее поколение может сделать усилие и принять, потому что «это же наша семья, святое», а молодое – не принять, потому что это какие-то чужие люди, с которыми нет ничего общего, зачем они нам, своих непонятных хватает. Но может получиться и наоборот, потому что новые родственники такие же молодые, близкие по духу, с ними интересно и питательно, а вот для старшего поколения появление новых родственников актуализирует былые, не прожитые обиды и злость.

В любом случае, в истории появления новых родственников есть две стороны – приходящая и принимающая. Произойдет ли встреча – зависит от обеих сторон. Но одни могут не захотеть приходить, а другие могут не захотеть открывать дверь пришедшим. К сожалению, мы не можем влиять на мысли, поступки, душевную организацию других людей, но можем влиять на себя самих, и справиться с ситуацией невстречи поможет проживание сопутствующих чувств – потери, грусти, возможно, злости и обиды и, конечно, бессилия.