Люди о семьях

«Идти в ногу со временем, сохраняя традиции»

Как кетская активистка Хайвалам изучает культуру своего народа 28.01.2021 8 мин. чтения

«Идти в ногу со временем, сохраняя традиции»

Фото из личного архива Хайвалам Вакувагир

Для малых народов Севера остро стоит задача — сохранить свою самобытность. Молодежь уезжает в города, постепенно исчезают народные промыслы, многие говорят уже только на русском, а национальные языки угасают. Кетская активистка Хайвалам Вакувагир из Красноярска всеми возможными путями старается поддержать культуру своего народа и не дать традициям предков кануть в лету. Хайвалам рассказала Familio.media об ощущении связи с родом и о том, что можно сделать в одиночку для сохранения культурной идентичности кетов и эвенков.

Возвращение к родовому имени

До этой осени все знали меня под именем Анастасия Салаткина — так указано в документах, так меня называли в школе и позже в университете. Но я с детства ощущала, как будто это не мое имя, и спрашивала: «Почему меня назвали Настей?» При рождении бабушка дала мне также и кетское имя — Хайвалам, что означает «Мать Кедр». В семье меня называли именно так. И вот этой осенью я решила наконец вернуть все на свои места.

Вакувагир — эвенкийская фамилия по отцовской линии. Это очень древний род, который обитал в районе реки Вакунайка — считается, что реку назвали в честь рода. Известно, что племя моих предков пришло с южных земель в районе Байкала, где оно зародилось.

При внесении в переписи со временем фамилия изменилась — родовое именование Вакувагир превратилось в Салаткины (Саладкины). Сборщики ясачного налога написали ее по имени эвенкийского охотника Саладка, который стоял в их списке первым.

Получается, что я сибирская метиска: мама и ее родственники — кеты, а папина сторона — эвенки. Я всегда ощущала связь со своим родом и хотела, чтобы мои имя и фамилия отражали это, поэтому теперь я Хайвалам Вакувагир.

От поиска предков к исследованию народа

Недавно я начала составлять генеалогическое древо моей семьи. Раньше пробовала на бумаге, но было неудобно, все не помещались, и вот начала исследование онлайн. Так я наткнулась на статьи об эвенкийских родах, а затем познакомилась с трудами этнографов-тунгусоведов. Чаще всего информация встречается об эвенках, их сейчас около 38 тысяч, поэтому часто проводятся национальные мероприятия. А вот кеты остаются в стороне, так как их гораздо меньше — всего около 1200 человек, да и активистов мало. Поэтому я стараюсь участвовать в местных проектах, праздниках, конкурсах эссе и поднимать именно кетскую тематику. Если не передавать имеющуюся информацию о кетах, то вскоре об этом народе совсем забудут.

Уже сейчас на кетском говорят лишь единицы из старшего поколения. Я и сама изучала его только в начальной школе — у нас был предмет «Родной язык», а потом все предметы были только на русском. В настоящее время учителей кетского нет, и в повседневной жизни его не используют. В целом молодежь сейчас если и понимает что-то по-кетски, то не говорит бегло. А ведь язык уникальный — исследователи до сих пор не могут разгадать истоки его возникновения.

Фото: Прадед Хайвалам Илья Михайлович Тыганов (кетское имя — Сепянг) в заячьей шубе, 1949 год. Этнограф Севьян Вайнштейн попросил Илью Михайловича надеть зимнюю шубу для фото.

По данным Института языкознания, носителей кетского языка сейчас осталось около 60 человек. Кетский относится к языкам-изолятам, которые не имеют живых родственных языков. Предположительно он принадлежал енисейской языковой семье, все остальные представители которой уже вымерли. Существует гипотеза, что кетский и вся енисейская языковая семья восходят к сино-кавказской макросемье. По другой гипотезе кетский родственен языкам североамериканских индейцев.

У кетского языка интересная морфология: при образовании слов используются не только приставки и суффиксы, но и инфиксы — морфемы, вставляемые прямо в корень слова. Такой способ образования слов существовал также в латыни и санскрите. Например, в русском языке от глагола «бежать» мы образуем форму «прибежать» с помощью приставки, а при инфиксации получилось бы «беприжать».

Еще в кетском языке часто большое количество морфем группируется в одно длинное слово — похожим образом образуются сложносоставные слова в немецком языке. Таким кетским словом можно выразить смысл, эквивалентный целому русскому предложению.

Сергей Бородай, магистр филологии, специалист по функциональной лингвистике, младший научный сотрудник Института философии РАН

Продолжая семейное ремесло

Отец Хайвалам Сергей Васильевич Салаткин с семьей в своей мастерской

С 2016 года я занимаюсь созданием украшений, сувениров и одежды на эвенкийскую и кетскую тематику. У моего отца была своя мастерская по пошиву унтов, а недавно я узнала, что он планировал развивать и национальную сувенирную продукцию. Его жизнь оказалась короткой, и не все задуманное удалось воплотить, но сейчас, получается, спустя много лет я продолжаю семейное дело. Для меня очень ценно, что раньше моя мама помогала отцу с пошивом шапок и вышивками на унты, а сейчас она помогает мне. Я всегда ощущала свою связь с родом. Интересно узнать, кто из предков чем занимался, чтобы увидеть в себе новые грани, новые способности, о которых я еще не подозреваю.

Через сувениры, украшения, через посты в соцсетях я стараюсь рассказывать о культуре кетов и эвенков, чтобы люди чувствовали сопричастность с ней. Осознание принадлежности к своему народу дает чувство гордости. Люди ощущают себя частью самобытной культуры.

Кетское стойбище, фото из личного архива Хайвалам Вакувагир

За четыре года, что я этим занимаюсь, у меня появились единомышленники, с которыми мы теперь сообща реализуем проекты. Этим летом мы с другими активистам договорились с компанией, организующей речные круизы по Енисею из Красноярска в Дудинку, о создании туристической точки. Построили стилизованное стойбище с кетскими чумами — с теплоходов к нам высаживались туристы, чтобы попробовать традиционные угощения, порыбачить, послушать экскурсию о жизни и занятиях кетов. Это очень важный проект, который, надеюсь, и в следующем сезоне будет развиваться.

Для стойбища мы с мастерицами сшили несколько национальных кетских халатов котлям (от «котл» — сукно). Для этого мы изучили информацию о национальных костюмах по книгам и посетили краеведческий музей. При пошиве использовали, конечно же, современные ткани, а в старину котлям шили из ровдуги (замши) и сукна. Его кеты выменивали у купцов за пушнину, таким же путем получали и бисер.

Бисероплетение и по сей день распространено на севере, и мы тоже создаем украшения — обереги в виде солнышек. Считается, что они служат защитой от злых духов, поэтому издревле их носили на груди. Такое «солнышко» давали, например, охотнику в путь. А сейчас их заказывают, чтобы повесить в машине.

Верование в духов сохранилось в Эвенкии и по сей день. Конечно, при освоении Сибири народы Севера были крещены, но шаманизм сохранился. Причем у эвенков и кетов верования отличаются, у каждого народа свои божества, но везде присутствует двуединство — добро и зло. 

В создании украшений и сувениров мне помогает мама, также я сотрудничаю с местными северными мастерицами — это не только бабушки, но и молодые девушки, которым нравится вышивать.

Лично я верю в то, что создавая что-то, очень важно быть в хорошем расположении духа. Поэтому всегда говорю мастерицам, которые изготавливают для меня украшения и сувениры: «Если вы вдруг заболели и настроение плохое, лучше отложите. Пусть это немного скажется на сроках, зато вещь будет наполнена только позитивной энергией».

Сейчас орнаменты в традиционных украшениях и одежде мастерицы чаще используют просто для красоты, а раньше по ним можно было «прочитать», к какому народу относится человек, и даже чем занимается его род. Например, чередование черного и белого бисера или меха означало оленью тропу, значит, семья — кочевники-оленеводы.

Чаще всего в орнаментах используются цвета природы — неба, воды, снега, земли, травы. Сочетание белого и синего больше встречается у северных народов, а у южных преобладают желтый, красный.

Как эвенки и кеты адаптируются к современным условиям

Родители и бабушка Хайвалам

События XX века вообще сильно отразились на жизни коренных народов Севера: борьба с неграмотностью, гонения на шаманизм. Из-за введения системы колхозов и других действий советской власти многие народы отказались от кочевого образа жизни.

Постепенное угасание кетского языка связано с системой интернатов для детей, которая существует с середины XX века. Дети учатся в родных поселках лишь в начальной школе, а потом их на весь год забирают от семьи в крупные районные центры, где все предметы только на русском. За детьми прилетает вертолет и привозит их обратно лишь на лето и новогодние каникулы. И так с 5 по 11 класс.

В советское время за общение на кетском детей в интернатах даже сурово наказывали — могли запереть в чулане. Так постепенно язык почти исчез — ведь если не говорить на языке с детства, он быстро забывается, а потом уже и нечего передать своим детям.

Я сама жила и училась в интернате и могу сказать, что эта система имеет много минусов. Гораздо лучше было бы построить школы на местах, но у властей на это нет средств. Когда дети вырастают в интернатах, они уже не хотят возвращаться обратно, остаются в крупных центрах, поступают в вузы. Если бы были школы, из поселков не уезжало бы столько молодых людей. Возможно, нынешняя дистанционная система обучения из-за карантина в будущем станет выходом для детей из поселков. Но для этого нужно наладить интернет и обеспечить школьников компьютерами.

Безусловно, образование необходимо, без него сейчас никуда. Надо идти в ногу со временем, но сохранять и свои традиции. Среди моих знакомых в Красноярске есть те, кто занимаются охотой и рыбалкой. Думаю, это зависит от семьи, от того, как они адаптировались к современным условиям. Охота и рыбалка сохраняются, так как сама местность располагает к этому. А в отдаленных поселках тем более: продукты дорогие, поэтому проще собрать ягоды, грибы, поймать рыбу.

Собрать информацию о кетах воедино

Фото из личного архива Хайвалам Вакувагир

Информация о кетах очень разрознена, ее приходится буквально собирать по крупицам. Поэтому мне пришла идея объединить имеющиеся данные в книгу, которую смогут читать кетские дети и все, кто интересуется нашим народом.

Следующим летом я планирую вплотную заняться сбором информации. Хочу поехать в поселок Сулемӄай и там получить больше сведений от местных жителей. Понадобятся и другие поездки по Эвенкии, опросы, работа с этнографами. Это большой проект, на котором я хочу сосредоточиться.

У меня сохранились старые аудиозаписи, как моя бабушка поет на кетском, а жительница нашего поселка рассказывает кетскую сказку. Есть также интересные воспоминания моего прадеда — он стал свидетелем падения Тунгусского метеорита.

Хайвалам ведет экскурсию для туристов на кетском стойбище

Я задумываюсь над тем, что должна сделать все от меня зависящее, чтобы, когда состарюсь, не пожалеть о несделанном. Хочется изложить историю своей семьи, то, что я уже знаю, и те сведения о кетской культуре, которые сейчас находятся в разрозненном состоянии. Систематизировать всё, объединить, чтобы мои земляки могли это прочитать, а кетские дети могли бы проводить тематические мероприятия с обсуждением того, что узнали, просмотром документальных фильмов, интервью с учеными. В будущем дети смогут передать эти знания дальше — своим детям.

Если человек забывает свои корни, ему будет тяжело идти вперед, потому что нет базы, на которую можно опереться. Когда ты знаешь и чувствуешь связь со своей семьей, родом, двигаться по жизни гораздо легче.