Генеалогия

Долгий путь солдата. Часть вторая

Продолжение истории поисков предка-ветерана 21.06.2022 9 мин. чтения

Долгий путь солдата. Часть вторая


Косиченко Александр Дмитриевич. Конец 1930-х годов. Фото из семейного архива

В первой части материала Никита Кузнецов рассказал, как долго и кропотливо искал и нашел документы, подробно раскрывающие ход сражений, в ходе которых погиб его двоюродный прадед — Александр Дмитриевич Косиченко. Делимся с вами продолжением поисков.

Взгляд по ту сторону окопов

Спустя ровно 80 лет после ожесточенных боев 1942 года у реки Волхов мне в руки чудесным образом попала одна находка, в совершенно новом свете открывающая обстоятельства тех роковых дней. Речь идет о книге о 215-й пехотной дивизии вермахта, части которой непосредственно в этой местности и оборонялись. Сначала в интернете мне попалось оригинальное издание на немецком языке. Какое же было мое удивление, когда я узнал, что она есть и в русском переводе. По счастью, книга еще была в продаже, я не медлил ни минуты: было до дрожи интересно посмотреть, что же о том последнем бое родного брата моей прабабушки говорится в немецких военных документах.

Немецкие военные карты второй мировой войны. Европейская часть СССР. Трехкилометровка

Из немецкого текста также следовало, что бои на этом клочке земли неподалеку от р. Волхов начались за неделю до дня гибели нашего солдата Александра Косиченко:

«После падения населенных пунктов Вергежа и Пересвет-Остров (6 февраля) противник обратил особое внимание на деревню Дымно. Благодаря своему расположению на господствующей высоте, этот населенный пункт занимал особое положение, как в системе немецкой обороны, так и среди объектов атаки русских. <…> Начиная с 7 февраля противник со всех сторон непрерывно атаковал этот населенный пункт» .

Однако самым ценным в этой книге стали, пожалуй, лишь несколько страниц ─ а именно донесение лейтенанта Шёпфлина об обороне этой деревни:

«Дымно, 10 февраля 1942 года. Давно ожидаемый момент наступил: противник впервые атакует Дымно сразу со всех четырех сторон. До сих пор атаки производились только с востока, юга и севера, в то время как с запада разведывательные дозоры русских лишь пытались прощупать Иванское». 

Затем словами того же немецкого лейтенанта описан непосредственно бой за деревню Дымно:

«Два дежурных станковых пулемета и два тяжелых миномета 8-й роты, стрелки штаба и часть 7-й роты вступают в бой с противником, атакующим с запада. 5-я рота (лейтенант Тате) сражается против юга, 6-я рота (лейтенант Мерле) и части 7-й роты ведут бой с востоком и севером. Пока еще очень трудно обнаружить противника; он пытается занять исходную позицию для атаки как можно ближе к нам. Командир батальона сразу понимает, какая опасность грозит Дымно. Штурмовой группе 7-й роты и расчету одного из станковых пулеметов 8-й роты отдается приказ перейти в контратаку. В ходе этой контратаки удается отогнать противника, подобравшегося уже на расстояние двухсот метров к деревне, и сорвать дальнейшее наступление с этой стороны». 

После этой первой отбитой волны готовилась вторая атака советских солдат:

«Тем временем видимость становится лучше, начинает светать. Мы обнаруживаем, что примерно две роты противника уже заняли исходные позиции, укрывшись в лощинах и за кустами».

«Теперь русские переходят в решающую атаку, после того как все предыдущие попытки взять Дымно закончились крахом с большими потерями для них. По их мнению, сегодня Дымно должно пасть, но, как всегда, и на этот раз они не приняли в расчет отважный гарнизон деревни». 

Немецкое фото деревни Дымно и ближайшего местечка Званка зимы 1942 г. Подпись Blick von Swanka auf Dymno und Kastenwald

Описания того рокового боя глазами немецкого офицера до сих пор буквально пронимают до мурашек:

«Красноармейцы появляются из-за кустов, из лощин и из снежных окопов. Внезапно ночную тишину разрывают очереди станкового пулемета и уханье тяжелых минометов. Вот уже первые красноармейцы устремляются вперед и, сраженные пулеметным огнем, падают ничком в снег, но из своих укрытий показываются всё новые и новые цепи русских».

«Наши бравые пулеметчики ведут непрерывный огонь, посылая в самую гущу атакующих очередь за очередью. Оставшиеся в живых красноармейцы поворачивают назад, пытаются добраться до спасительного леса. Там комиссары снова бросают их в бой вместе с занявшими исходные позиции резервами, но и они падают в снег, сраженные нашим прицельным оружейным и пулеметным огнем. Тщетны их попытки укрыться за кустами и в низинах. Там, где их не могут достать очереди наших станковых пулеметов, падают мины, выпущенные из тяжелых минометов. 6 часов продолжался этот бой; все поле было усеяно неподвижными телами красноармейцев, которых бессмысленно гнали на смерть комиссары». 

Где искать информацию об участниках Великой Отечественной войны?

Двадцать три главные онлайн-базы данных

Читать

Резюмируя, немецкий лейтенант озвучивает потери со стороны атакующих: в целом они оказываются сходны с данными из донесений советской стороны:

«Даже по приблизительным подсчетам, противник потерял более 250 человек только убитыми; более 50 из них лежали в одной громадной куче перед позициями пулеметчиков».

И приводимые ниже советскими военачальниками сведения о ходе боев и потерях, и воспоминания ветеранов, сохранившиеся у работавших в этих местах поисков, в целом подтверждают написанное очевидцем с немецкой стороны, за исключением высказываний о поведении комиссаров.

«Разбор полетов»

14 февраля старший помощник оперативного отдела штаба 59-й Армии составил доклад о поездке в подчиненные ей подразделения: оперативную группу Коровникова и 25-ю стрелковую бригаду. Доклад он представил начальнику штаба Волховского фронта. Как следует из этого документа, бригаде строго приказали как можно скорее выбить немцев из укрепленной деревни Дымно:

«В 10.00 12 февраля мною передано указание генерала армии т. Мерецкова командиру 25-й стрелковой бригады полковнику Шелудько о форсировании боевых действий по овладению узлами сопротивления Дымно и севернее, и предупреждение о принятии к командиру бригады строгих мер в случае медлительности».

Также здесь нашлись и новые подробности того боя, ставшего роковым для нашего рядового и многих его сослуживцев. Там была настоящая бойня… Почти весь наступавший отряд попросту был выкошен при освобождении нескольких домиков занятой немцами деревни:

«Атака Дымно, предпринятая с утра 12 февраля, вследствие больших потерь с нашей стороны от сильного ружейного, пулеметного и минометного огня противника в 12.00 приостановилась. Наступавший на южную окраину сводный отряд 25-й стрелковой бригады в числе 260 человек, захватив 4 домика, потерял убитыми и ранеными около 240 человек».

Как видно, данные советской стороны сопоставимы с немецкими. С другого же – восточного – направления на засевших в Дымно гитлеровцев пошла в атаку рота 1244-го стрелкового полка. В ней из сотни человек почти половина – 40 бойцов – также были убиты. Возможно, это как раз та самая отдельная рота автоматчиков, в которой воевал наш боец, со слов его матери. Но как могло получиться, что спланированное и даже весьма важное наступление просто захлебнулось, а почти все солдаты были перебиты? Ведь на карте видно, что занятая немцами деревня была как на ладони сразу у двух наших артиллерийских подразделений: 1-го дивизиона 169-го артиллерийского полка (у селения Антушево на противоположном берегу р. Волхов) и 70-го гаубичного артиллерийского полка у д. Пересвет-Остров.

Отчетная карта оперативного отдела 59 Армии Волховского фронта за 12 февраля 1942 г. ЦАМО РФ., ЦАМО, Фонд 204, Опись 89, Дело 368. Коллаж автора.

Роковые полчаса артподготовки

Как подметил прибывший в бригаду офицер штаба армии, перед наступлением пехоты по противнику должна вестись артиллерийская подготовка:

«При наблюдении в 16.00 12 февраля совместно с командиром 59-й Армии генерал-майором т. Галаниным с передового наблюдательного пункта в сторону юго-восточной окраины Дымно были хорошо видны простым глазом жилые дома, не тронутые нашим артиллерийским огнем. Во время наблюдения за Дымно с обеих сторон велся редкий артиллерийский и минометный огонь. Отданное на наблюдательный пункт в 16.30 генерал-майором т. Галаниным приказание начальнику артиллерии 25-й стрелковой бригады об открытии огня артиллерийским дивизионом по Дымно вследствие плохо налаженной связи и недостаточной опытности начальника артиллерии было задержано на 30 минут».

И уже к вечеру 12 февраля, поняв ошибку, огонь нашей артиллерии по немцам усилили:

«При отъезде в 17.00 с наблюдательного пункта в штаб 59-й Армии генерал-майор Галанин отдал приказания командиру 25-й стрелковой бригады, сводящиеся к следующему: а) усилить артиллерийский огонь по Дымно, не допуская прекращения огня на длительное время; б) изъять из тылов бригады все, что возможно, и пополнить за счет этого сводный отряд, выделенный для атаки Дымно; в) в ночь на 13 февраля, после артподготовки, атаковать Дымно».

Выводы, сделанные офицером оперштаба 59-й Армии, говорят сами за себя:

«Населенный пункт Дымно представляет собой сильно укрепленный узел сопротивления с численностью противника до одного батальона. Дымно протяжением в 1 км и шириной в 0,5 км расположено на небольшой возвышенности со скатами во все стороны. Местность со стороны наступающих на расстоянии 1-1,5 км открытая, что позволяет противнику вести хороший пулеметный и минометный обстрел».

В своем докладе он резюмировал:

«Предпринимавшиеся атаки Дымно проводились без тесного взаимодействия пехоты и артиллерии, без сильной артпоготовки. С нашей стороны работа артиллерии сводилась (в основном) к методическому артогню. Бомбометание нашей авиации по Дымно не производилось. Минометные гвардейские дивизионы для обработки Дымно не выделялись. При таком положении атаки Дымно, проводившиеся в течение нескольких дней до 13 февраля, успеха не имели, т.к. действовала в основном живая сила».

Офицер оператштаба заключил, что бои под Дымно были ничуть не ожесточеннее, чем сражения у превращенных немцами в крепость селения и одноименной железнодорожной станции Спасская Полисть, расположенных неподалеку:

«Считаю, что узел сопротивления Дымно по своим укреплениям и численности противника почти равнозначен Спасской Полисти, а отсюда вопросу овладения Дымно, Залозье и Званка должно быть уделено такое же внимание, как и Спасской Полисти, т.е.: а) должно производиться бомбометание узлов сопротивления; б) артподготовка и артогонь должны вестись при тесном взаимодействии с пехотой и по уставным арт[иллерийским] нормам; в) к артподготовке Дымно, Залозье и Званка необходимо привлечь гвардейский минометный дивизион».

К слову, бои там были одни из самых ожесточенных на Волховском фронте. Они описаны, например, в воспоминаниях красноармейца Николая Ивановича Клыкова «На наблюдательном пункте», воевавшего тогда в 18-м артиллерийском полку соседней 2-й Ударной армии (в марте того же 1942 года получившего медаль «За отвагу»). В тех местах до сих пор работают поисковики (последняя крупная вахта была в августе 2018 года).

Клыков Николай Иванович. Фото с проекта «Дорога памяти»

 «Большая воронка, куда снесли убитых…»

С местом захоронения брата прабабушки тоже не все ясно. Я попробовал связаться с местными поисковиками. Их ответ не обнадеживал:

«Наш поисковый отряд работал в районе д. Пересвет-Остров в апреле-мае 1993 года. 1 мая в 3,5 км севернее деревни было обнаружено санитарное захоронение 124 бойцов. При них 15 медальонов, из которых 3 – именные. В мае все они – именные и безымянные – были перезахоронены в братской могиле деревни Селищи».

Я попробовал вычислить этих бойцов по фамилиям. Оказалось, что все трое «пропали без вести» как раз у Дымно в один и тот же день: 14 февраля 1942 года, спустя два дня после гибели моего двоюродного прадеда. Но воевали они в другой части: в 1269-м стрелковом полку 382-й стрелковой дивизии, хотя и той же 59-й Армии. От других поисковиков и вовсе пришел такой ответ:

«К сожалению, по воспоминаниям ветеранов, была большая воронка, куда снесли убитых. Большую часть похоронили у д. Вергежа (есть официальное большое военное захоронение северо-западнее деревни в 3 км). В 60-х годах воронку пытались найти сами ветераны, но не нашли. Приходят поклониться этому памятному захоронению. Много убитых находим до сих пор ближе к бывшей деревне Дымно».

Как сквозь землю…

Речь идет, вероятно, о братской могиле, где покоятся только три бойца, при этом первый как раз перезахоронен из деревни Пересвет-Остров. Но он погиб в 1943 году, и числился в другой части, как и двое других. Да и в списке захороненных в ней бойцов фамилии нашего солдата нет. Есть и захоронение на том месте, где когда-то располагалась деревня Пересвет-Остров. За ним ухаживают тамошние энергетики. Вот как его описывали местные журналисты в 2015 году:

«В трех километрах от деревни Вергежа, в широком поле, нашли свой последний приют советские солдаты, сражавшиеся на Волховском фронте. К их могиле нет никаких дорог и подходов. Сюда не приезжают родственники, чтобы поклониться, здесь не проводят уроки Мужества для школьников. Но память о тех, кто здесь лежит, бережно хранится и передается. Чтобы добраться до этого места, мы едем до Селищ, потом буквально «плывем» на УАЗе по размытой весенней распутицей грунтовой дороге до деревни Вергежа, далее – три километра через лесной массив на специальной гусеничной технике».

До войны на этом месте находилась деревня Остров Пересветов (в народе Пересвет-Остров). Сегодня лишь остатки каменных фундаментов, куски железа под ногами да разбитая кухонная утварь напоминают о том, что когда-то здесь жили люди. Пустынное место, никаких признаков человеческой цивилизации. Но и здесь опять мимо: в этой могиле, как следует из ее официального паспорта, захоронен другой человек, погибший много позже родного брата моей прабабушки.

Поблизости есть еще несколько захоронений. В первом у той же Вергежи значатся три имени погибших как раз в начале 1942 года. Однако среди них нашего бойца нет. Вместе с безымянными всего здесь покоятся 138 человек. Во втором у селения Кипрово (Ракитное), чуть дальше Вергежи, несколько человек (нашего нет), в третьем там же – свыше 300 человек (фамилии не указаны).

Остались лишь братские могилы в районе Селищ, куда, по словам поисковиков, в 90-х годах они перезахоронили из деревни Пересвет-Остров останки 15 бойцов из санитарного захоронения. Таких мест два. В самом селе – крупная братская могила: более тысячи бойцов (в списке моей искомой фамилии нет).

Фото администрации Трегубовского сельского поселения

Нашел покой спустя 80 лет

На этом я не остановился и написал обращение в администрацию Чудовского района Новгородской области, на территории которого погиб мой двоюродный прадедушка Александр Косиченко. По счастью, мне встретились понимающие и отзывчивые люди – сотрудники комитета культуры, спорта и молодежной политики.

По обращению районной администрации местный военкомат постановил увековечить память родного брата моей прабабушки на братской могиле в деревне Селищи. Теперь, спустя 80 лет, на плите воинского захоронения высечено его имя, а замглавы здешнего Трегубовского сельского поселения поделилась фотографиями захоронения и пригласила нашу семью на это памятное для нас место.

Так и восторжествовала справедливость, ведь прежде Александр Косиченко не был указан ни в одном захоронении… Но другая вещь, наверное, не менее важна. Дело в том, что погибший в боях за освобождение Ленинграда родной брат моей прабабушки был крещен ─ в честь мученика Александра Пиндского ─ 13 марта (по старому стилю) 1914 года.

Настоятель церкви священномученика Феодора Стратилата на Щиркове улице в Великом Новгороде ─ протоиерей Сергий Золотарев ─ согласился почтить память нашего солдата и провести заочное отпевание. «Я и раньше, когда был моложе, ездил с поисковиками в район «демянского котла». На местах боев, где ребята находили останки погибших, мы совершали заупокойные службы», ─ поделился о. Сергий.

Так вот и вышло, что хотя путь нашего бойца оказался тяжел, но он все-таки добрался до своей «тихой гавани», где душа его нашла мир и покой.